Олег Дроздов: «Абсолютно не ожидал такого резонанса вокруг Театра на Подоле» Фото
Интервью

Олег Дроздов: «Абсолютно не ожидал такого резонанса вокруг Театра на Подоле»

Большое интервью с украинским архитектором
  • 5 429
  • 0
13 репостов

Признаться, мы долго ждали встречи с украинским архитектором Олег Дроздовым, а теперь с радостью делимся ее результатом. Говорили о многом: о резонансе вокруг Театра на Подоле и памятнике на площади Свободы в Харькове, о победе Drozdov&Partners в международном конкурсе и «эксгибиционизме» в архитектуре, о прошлом и будущем.

После того, как вы презентовали Театр на Подоле, о вас начали говорить еще больше, чем ранее. Как вы охарактеризуете нынешний этап вашей профессиональной деятельности?

Этому способствовало сразу несколько событий. К резонансу вокруг театра можно добавить еще и историю с выбором памятника на площадь Свободы в Харькове. Понятно, что наша профессия находится в поле общественного интереса и данные события показывают, что гражданское общество в нашей стране сейчас только формируется. К сожалению, в Украине нет специализированной прессы, которая могла бы стать полем общественного интереса, платформой для популяризации, ознакомления и взаимодействия. Пожалуй, самое важное, что было извлечено из этого общество должно быть вовлечено во все события, происходящие в городском пространстве. Обязательно должно присутствовать информационное сопровождение, диалог. Во-вторых это общее состояние профессиональных дел. Уровень дискуссии показал, что в нашем «датском королевстве» не все «ок».

Если говорить о начале вашего профессионального пути, как выглядел ваш первый проект?

Было много маленьких интерьерных работ, которые мы реализовывали в студенческие годы. Это было начало кооперативных движений. Тогда мы были и архитекторами, и штукатурами, и заботились об эстетике. На третий или четвертый год практики разработали проект маленького дома, а точнее его реконструкции. Важно понимать, что за это время приобретаются навыки убеждения клиента, общения в целом, последовательности событий и методологии. Все это происходит через пробы, ошибки, и так каждый раз. И тогда ты переходишь на следующую ступень.

Реализованный проект - жилой дом baked by the heat (Фото: Андрей Авдеенко)Реализованный проект - жилой дом Baked by the Heat (Фото: Андрей Авдеенко)

Однажды вы сказали, что один из ваших любимых проектов — проект спорткомплекса в Южной Корее, который так и не получилось реализовать. Вы одинаково удовлетворяетесь и реализованными и нереализованными проектами?

Безусловно, это разные вещи, потому что реализованный проект имеет свою жизнь. Он интегрирован в реальное время, общество и пространство, начиная менять город, вступая с ним во взаимоотношения. Очень важно через время отслеживать, что с ним происходит, как он стареет. Что с ним делает время и обстоятельства. Такие наблюдения влияют на будущую практику, ведь в каждом объекте есть свои открытия. Проект спорткомплекса в Южной Корее для нас был очень важным, так как это была победа в международном конкурсе. Тогда мы выбрали парадоксальную стратегию, в результате которой получился, можно сказать, буддистский проект. Возможно это еще больше способствовало успеху, потому что в жюри были японские специалисты, и уместность этого подхода оказалась почти бесконкурентной. Но конечно же он потребовал коллективных усилий, большой работы, которую мы сфокусировали. Более того, наша победа вызвала определенные дискуссии в профессиональной среде, наш проект нашел свое место в мировом ландшафте. Это запоминающаяся веха в нашей биографии.

Тот самый проект спорткомплекса в Южной КорееТот самый проект спорткомплекса в Южной Корее

По вашему, тот проект являл собой украинскую архитектуру в целом?

Выход украинской архитектуры в международное пространство вопрос времени. Этому должно предшествовать большое количество работы: архитекторы, государство, которое популяризирует архитектуру у себя и в других странах, издания, интеграция наших профессионалов в мировой дискурс. Вот и все. Еще должно появится место образования архитекторов, где будут выпускать современных и критически мыслящих специалистов. Несколько таких важных моментов и мы будем узнаваемы во всем мире.

Проект жилого дома Casa Serena в ИспанииПроект жилого дома Casa Serena в Испании

Какой из своих работ вы гордитесь больше всего?

Мои проекты, как дети все одинаково важны. У каждого из них однажды была своя миссия. Хотя на протяжении определенного времени она может прослеживаться не так явно. К примеру, суши бар «Яскэ» в Харькове, который был спроектирован в конце 90-х, а реализован в начале 2000-х. Тогда подобный «эксгибиционизм» был чем-то новым во всем постсоветском пространстве: на виду у всего проспекта покупать ужин, который в то время стоил немыслимых денег 20-30$, да еще кушать суши на глазах прохожих в таком себе «аквариуме». Никто не думал, что общество готово к этому. Мы доказали обратное он оказался безумно востребованным. Новая форма позиционирования человека в пространстве. По сути интерьер был одновременно и экстерьером. Это было чем-то новым. В действительности во всех проектах скрывается какое-то открытие, которое мы для себя видим. Конечно, иногда что-то не работает, что-то сложно обуздать. Порой видишь, что спустя время происходит со зданием, особенно когда в нем много арендаторов, у хозяина нет четкой стратегии, стены зарастают рекламой. Исчезает все, что туда было заложено.

Суши бар в Харькове (Фото: Андрей Авдеенко)Суши бар в Харькове (Фото: Андрей Авдеенко)

Как в ваших проектах определяются стандарты? Кто контролирует их границы?

Существуют нормативные стандарты, в которых есть логика, связанная с безопасностью обитателей самого здания. Это действительно важно. Если говорить о технологических стандартах, то мы всегда тратим много времени на пересмотр неких стереотипов норм поведения или норм быта. Архитектура становится иной, если она обеспечивает более рациональный, креативный процесс. Тогда она становится более интересной, обслуживая определенный сюжет. Вместе с ним меняется и ее плоть.

С 1980 года в столице был один архитектурный язык, который не имеет никакого отношения к истории и историческим техникам, к масштабу и городской структуре, ни к чему — просто странный маскарад. И на этом выросло целое поколение.

В какой момент вы понимаете — это успех? Что для вас успех в принципе?

Перед этим происходит длительное исследование. Сначала определяются цели, которые ты хочешь достичь. На это уходит половина времени из концептуального проектирования. Следующее путем разного инструментария пробуешь разные стратегии, и в какой-то момент ты вдруг чувствуешь, что все срабатывает. Когда ты понимаешь, что сделал маленькое открытие, то как правило, для его доказательства нужно сделать дополнительные упражнения. Даже если кажется, что ответил на все вопросы — нужно поискать еще вокруг, чтобы доказать всю обстоятельность этого решения. Как правило, на этой концептуальной стадии ты понимаешь, что это потенциальный успех сладкое ощущение твоего открытия, обретенной гармонии или четкого ответа, которым ты что-то объяснил. Подобное происходит практически каждый раз, но иногда бывает, что терзают сомнения и приходиться возвращаться к этому снова. Ведь также, как и все люди, архитекторы совершают ошибки, когда спустя время понимаешь, что можно было сделать по другому. Это часть эволюционного процесса и по мере роста собственной экспертизы, каждая работа над следующим проектом становится все сложнее и сложнее.

«Очень хорошо, что появилась такая бомба, которая разорвалась, открыв целые потоки дискуссий»

Вернемся к теме Театра на Подоле. Вы ожидали такой большой резонанс вокруг его открытия?

Я абсолютно не ожидал такого эффекта. Многие активисты не против конкретно этого театра, они против того, что в итоге это становится сюрпризом для горожан. Таких не мало. И я согласен с ними. В подобной процедурности изначально заложен конфликт. Она не прозрачная. Что такое общественное слушание? Как оно должно проходить? Ответ прост — должна быть дискуссия, опережающая действие. Второй момент, который меня удивил заключается в следующем: представьте, мы заговорили о том, что у нас в городе строится новый городской театр с некими новыми технологическими способностями. Это невероятно важное событие в городе возникает новая институция. Для меня, как горожанина, это важно. Удивительно, что в этом дискурсе о театре никто не говорил.

Фасад строящегося Театра на ПодолеФасад строящегося Театра на Подоле

Ранее Киев не принял два очень хороших дома, относящихся, на мой взгляд, к современной архитектуре: голландское и немецкое посольства. Это связано с историей города, архитектурой в центральной части города. С 1980 года в столице был один архитектурный язык, который не имеет никакого отношения к истории и историческим техникам, к масштабу и городской структуре, ни к чему — просто странный маскарад. И на этом выросло целое поколение. Все началось с празднования киевского юбилея при Щербицком (первый секретарь КПУ с 1972 по 1989 гг., — прим.ред.) , и вот с тех пор началось создание таких фейков. Но они не напоминали «Лас Вегас» или «сказочный мир Диснея». Если сейчас смотреть на плоть Подола, то он на 2/3 состоит из подделок. Многие здания реконструированы, на них надеты дорогие шапки. Истинно исторический слой уже не найдешь. Но для активной части массы — это «наследие». Все идет от истории нашего образования, которая складывается вокруг фигуративной эстетики. Думаю, что если бы городские художники появлялись в городской плоскости, было бы тоже самое. Вы можете представить на Майдане работу Луизы Буржуа? Нам кажется, что мы целиком интегрированы в «большой мир», но в этих «самолетах» летает очень малая часть людей.

Фойе строящегося Театра на ПодолеФойе строящегося Театра на Подоле

Что было самым сложным в реализации театра?

То, что он там был. И по правилам игры его нельзя было сносить, хотя он находился в полуаварийном состоянии. Например, не было бетонной конструкции на арматуре. Это была сложнейшая реконструкция. Когда ты влезаешь в драку, то начинаешь полностью понимать состояние вещей. Когда ты уже вышел из нее все оказалось не так, как ты ожидал. 

До сих пор остается очень много людей, недовольных театром. Вокруг вас, особенно в первые месяцы после открытия, было много негатива, но казалось, что вы абсолютно спокойно переносите это все. Однажды на своем выступлении вы с самоиронией продемонстрировали интернет-мемы, связанные с театром.

Очень хорошо, что появилась такая бомба, которая разорвалась, открыв целые потоки дискуссий конфликт, который разделял семьи и друзей на два фронта. Это серьезная тема для обобщения того, что и почему это произошло. Трудно переоценить важность этого события. Кроме того, эта история поставила несколько важных проблем ребром, в частности профессиональное образование, принятия решений, взаимоотношений общества и архитекторов с городской властью.

«Если бы все эпохи подделывались под предыдущие, у нас бы не было такого архитектурного многообразия»

Не так давно разгорелся скандал по поводу установки памятника на площади Свободы в Харькове. Вы публично присоединились к тем, кто был против установки памятника, победившего в конкурсе...

Это связано с несколькими позициями, связанными с уместностью такого события, как установка памятника с непонятным содержанием. Во-первых, сейчас мы живем в переходном времени. Ищем ценности, которые должны быть в изменениях среды нашего обитания. Ищем провокации, чтобы между людьми возникали новые связи. Для нас это важно. Во-вторых, если говорить конкретно о площади и компонентах из которых она состоит это абсолютно точно главный архитектурный бренд Украины. Уже после нее идут Потемкинская лестница в Одессе, Лавра и Софийский собор в Киеве, но Госпром самый парадоксальный и запоминающийся объект. Прикасаться к этому не уместно. В третьих, с тех пор, когда площадь была спроектирована, произошли несколько важных изменений: возникли хаб наземного общественного транспорта и две станции метро, которые под площадью генерируют большой пассажиропоток, позже появилась еще и гостиница. После Второй мировой войны в одном здании появился Национальный университет, а в недавнее время еще и в здании напротив они генерируют большой поток студентов.

В ТЕМУ: Дом-интроверт под Харьковом от бюро Олега Дроздова

Печально, но площадь также является крупнейшей парковкой в центре города, а это очень странная миссия площади. В Европе такое было в далекие 70-е. И вообще там существует куча проблем. Небезопасное пространство, которое непонятно как пересекать. Это пространство без качества. Но очень большое, красивое, помпезное. Все проблемы нужно изучать: делать замеры потоков, понимать, в чем состоит проблема, разбираться. Но могу сказать совершенно точно она требует изменений, которые может найти в горизонтальной плоскости каждая из сторон: транспорт, пешеход, студенты. Тогда все находились бы в зоне комфорта, при понятных правилах игры. У этого масштабного ландшафта должна появится четкая миссия. Это можно решить работой с общественностью, но параллельно должно быть научное изучение этого. И уже после того, когда выслушаны все стороны, проектируется новый городской центр. В обязательном порядке должен быть международный конкурс. Все таки это крупнейшая площадь Европы.

Торговый центр в Харькове по проекту Drozdov&PartnersТорговый центр в Харькове по проекту Drozdov&Partners

В контексте этого, главный архитектор Харькова Сергей Чечельницкий сказал: «классика всегда в моде». Согласны?

Я вообще не очень люблю слово «классика». До недавнего времени, это понятие относилось только к классической музыке, а уже музыку 20-х годов называли академическим авангардом. Потом классикой вдруг начали называть мебель. В основном эпохи классицизма или чего то прилегающего. Тогда в мебельной сфере появилось новое маркетинговое слово «классика». Позже это коснулось и архитектуры. Мне кажется, это понятие не имеет под собой никаких тектонических и технологических основ просто такая система декорирования. Я считаю преступлением, когда в современных городах выстраивают подобные фейки. Это не имеет право на жизнь. Очень важно, что каждая эпоха оставляет после себя что-то аутентичное тому времени, из этого складывается прелесть городов, многослойность. Например, мы вообще не замечаем достаточно радикальный харьковский конструктивизм, хотя между домами эклектики и модерна, он прекрасно существует это часть контекста. Если бы все эпохи подделывались под предыдущие, у нас бы не было такого архитектурного многообразия. Это важно, и в цивилизованных странах подобное никто не обсуждает.

За последние 25 лет независимости могу сказать, что самый высокий уровень сообщества и этики сообщества был в Днепре. Благодаря нескольким личностям уровень дискуссии, я бы сказал, был самый высокий. И вот поэтому в Днепре произошли самые позитивные изменения за последние годы.

В частности в Харькове очень много полуразрушенных старинных домов. Что нужно с ними делать? Отреставрировать или снести и построить на этом месте совершенно новое?

Я отношусь к этому так: есть история твоей семьи, города, страны и ничего другого не будет. И насколько сильно со всем этим наследием ты хочешь жить. Это также, как иметь бабушку и дедушку, особенно на попечительстве серьезная работа. Это не только звонки и поздравления, а тяжелая работа. В ней состоит идентичность любого человека. Те нации, которые сильные, у них как правило, подобные здания в хорошем состоянии, потому что это часть культуры памяти. Это какой-то особенный привкус времени и его очень важно донести. Несмотря на это, город живой организм, и он должен меняться.

Жилой дом в Харькове. На фасаде использовался старый кирпич из дома, демонтированного на соседней улице (Фото: Андрей Авдеенко)

«Часто мне близка та среда обитания, которая вырабатывает агрессивное критическое восприятие»

Если говорить о Киеве, каким вы видите его в будущем?

Что такое Киев? С одной стороны это вершина в коррупционной пирамиде, где всегда конденсировался капитал и, соответственно, человеческие ресурсы. С другой это город, в который приехало большое количество молодых, амбициозных и хорошо образованных людей. Важно, какие тренды заложат эти амбициозные люди. Все начинает меняться к лучшему, как мне кажется.

Какой город в Украине для вас самый привлекательный, с точки зрения архитектуры?

За последние 25 лет независимости могу сказать, что самый высокий уровень сообщества и этики сообщества был в Днепре. Благодаря нескольким личностям уровень дискуссии, я бы сказал, был самый высокий. И вот поэтому в Днепре произошли самые позитивные изменения за последние годы. Если говорить о том, что происходит сейчас, могу сказать однозначно, город, в котором все положительно меняется это Львов. По нескольким причинам: участие иностранных институций, включение жителей в процесс. Очень многое делается сообща. Многообещающее начало. Кроме того, во Львове удерживается масштаб застройки, который не рвет ткань города, а наоборот сшивает. Заданный тренд совершенно меняет город от глубоко провинциального, он становится передовым.

Олег Дроздов с одной из своих работ (Фото: Полина Карпова)Олег Дроздов с одной из своих работ (Фото: Полина Карпова)

Помимо архитектуры вы занимаетесь еще и художественным искусством. Несколько лет назад у вас была персональная выставка в Щербенко арт-центре. Сейчас уделяете этому время?

Понимаете, это такое состояние... Ты все равно не можешь освободиться от образной работы, визуальных упражнений. Бывают длительные паузы, но я часто в запой возвращаюсь к этому.

Насколько для вас современное искусство совместимо с архитектурой?

У визуального искусства иные цели. Но с другой стороны в большей степени технологическая свобода, другая аудитория, другой вектор. Но в принципе, мы занимаемся одним и тем же. Это часть экспериментально-исследовательского опыта, по сути такая же архитектура.

Где вы любите бывать за пределами Украины?

Если я хочу отдохнуть, то важно, чтобы архитектуры вокруг было поменьше. Я предпочитаю прекрасную архитектуру без архитекторов. Без больших амбиций. Если говорить не об отдыхающем архитекторе, то часто бывает, что мне близка та среда обитания, которая вырабатывает критическое восприятие. До агрессивной критичности. Это бывает интересно. То о чем слышал, и вот вдруг с ним столкнулся. Мне кажется, что многие истины я открываю не в современной архитектуре, а в чем-то присыпанном пылью веков, я там больше учусь.

Недавно был общественный скандал, связанный с архитектором Патриком Шумахером, чуть позже с Сантьяго Калатравой. К чему идет мировая архитектура?

Присутствует явный кризис. Давно нет четкого мейнстрима. Сейчас происходит радикализация профессии. На одном полюсе находятся архитекторы, как социальные модераторы, в роли социальных работников, которые особо чувствительно ощущают все кризисы. На другом полюсе находятся мировые архитектурные бренды, в которых социальная чувствительность равна «нулю». Они являются капитализирующими брендами. И очень много чего находится между них.

Конкурсный проект Музея современного искусства в Киеве от Drozdov&PartnersКонкурсный проект Музея современного искусства в Киеве от Drozdov&Partners

Поделитесь планами на будущее?

Тут зависит от обстоятельств. Мы всегда открыты к киевским предложениям, уже почти вросли в этот поезд, который нас сообщает. Это не доставляет каких-то сложностей. Планов много, если не учитывать волонтерские или конкурсные проекты. Конечно хотелось бы работать больше в социальном направлении. Это очень интересно, но сложно. На портфолио не могу пожаловаться, у нас очень много интересных работ в разных географических точках. Из каждого момента нужно извлекать удовольствие и открытия, в общем то, чем мы и занимаемся. 

Вы также можете посмотреть видео-версию данного интервью.

Автор: Сергей Алейник 
Фото на обложке: Михаил Никипелов


  • 5 429 просмотров
  • 0 комментариев

Подписка на нашу рассылку исцеляет от всех известных науке заболеваний,
открывает чакры и создает постоянный канал связи с космосом.

Faqindecor Контакты: Телефон:+380636949447, Электронная почта: faqindecor@gmail.com Адрес: 7, Gogol str, Kharkiv, Ukraine